• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: писанина (список заголовков)
02:07 

А-хре-неть

Прошёл я тут игру Torment: Tides of Numenera, и некоторое время сидел перед компом с одной мыслью - о-хре-неть.
Игру задумали как продолжение давнего шедевра Planscape: Torment, но поганые визарды не продали идею мира Плейнскейп. Крис Авеллоне не был бы Крисом Авеллоне, а Монте Кук - Монте Куком, если бы они не сказали: "Пошло оно всё тогда, своё придумаем". И придумали...
Традиция брать старое и делать что-то, напоминающее его, чтобы фанаты наконец успокоились, уже довольно давняя. Pillars of Eternity очень напоминает Балдурс Гейт, фильм "Неудержимые" вообще собрал всех героев боевиков в одном месте, пока не сдаётся только поганец Гейб с Халф Лайвом 3. Вот и тормент теперь подоспел. И создателям удалось - им удалось, даже придумав техногенный сеттинг, сделать игру, оставляющую те же ощущения, как и родной знакомый Плейнскейп. Что же это за ощущения? В двух словах и не скажешь, но попробую. Для начала напомню, что есть игра Плейнскейп.
Вы приходите в себя в морге. Вы труп, к вам подлетает череп и говорит - хорошо тебя приложили, Шеф. Ну да ладно, татуировки на твоей спине говорят, к кому идти, чтобы вернуть себе память! В морге заведует существо, верхней частью человекообразное: торс, две руки, голова, нижняя часть срослась с летающим над поверхностью диском. Перед Дхуллем огромная книга, в которую он записывает имена всех умерших, а светит на книгу лампа, которая растёт из его головы. Трупы же в этом морге и прислуживают, в канализации живут крысы, которые круче воинов и магов, а так же целая нация разумных мертвецов, которые хотят, чтоб их оставили в покое. Порталом в другое измерение может быть что угодно, ключом тоже, потому иногда приходится кидать мусором в плесневую стену - чтоб пройти в подземный город. Сложнейшие загадки, многокилометровые простыни диалогов и информации - радовало всё.
Теперь новый, идейный продолжатель...
Фонтан из мелких рыбок, каждая из которых говорит на мёртвом языке. Розовые конусы, кружащиеся друг рядом с другом и издающие детский смех. Спутник, покрытый живыми татуировками, в последствии оказавшимися его родственниками, которых он уже и оплакивать перестал. И их можно вернуть к жизни! Такие же простыни информации, тонны диалогов, сложнейшие загадки, нестандартные решения и ходы.
В общем - игра оставляет ощущение полного непонимания, во что играл и что только что произошло, но это что-то точно было крутым.
Дополнительно мне было очень интересно играть из-за моего старого интереса к обстоятельству, что примитивные народы, не способные объяснить наши технические достижения, считают это магией. А что, если то, что мы считаем магией - тоже чьи-то технические достижения? Игра в полной мере обыгрывает это клише. Дровосеки, в пятом поколении использующие антиграв платформу, чтобы таскать дрова с вырубки - реальность этого мира. Казалось бы, где антиграв платформа, а где вырубка - однако платформа была сделана уже погибшей сверхразвитой цивилизацией, а дикари её нашли и используют.
Ну а теперь минусы.
Боевки не главное, но боевых предметов - целый вагон. Банально применить не на ком. Нихрена не понятно, от слова совсем. Я понимаю, что ГГ живёт среди странных осколков настолько развитой цивилизации, что он не понимает - как оно всё работает, но чуть-чуть пояснений для игрока, сидящего за клавиатурой не помешало бы. В игре несколько рас, но про них так мало информации... некоторые квесты слишком рано обрываются и вообще игра создаёт впечатление чего-то, что изначально планировалось намного большим, а потом было урезано. Хотя парни получили 5 мегабаксов на кикстартере за 2 дня, поставив рекорд, и выполнили все заявленные цели. Значит, банально поленились. Уж карты как в Пилларзах можно было сделать! Как бы то ни было, для тех, кто любит вдумчивую игру - понравится. Однозначно захочется поиграть ещё раз, ибо ты уже знаешь наконец, что такое половина того, что ты видишь. Понимаешь хитросплетения сюжета и интересно покопать поглубже. Всё-таки 30 часов слишком мало для такой хорошей и интересной игры.

@темы: есть мнение, писанина

07:15 

О чудовищах и монстрах

Толстая деревянная дверь придорожного трактира со скрипом открылась, выпуская на ночную улицу пар, запахи еды и шум голосов. С чавкающим звуком вступив в грязную лужу, из трактира вышел посетитель. Выглядел он так: ростом был обычному человеку по грудь, при этом не уступая в ширине обычным людям, густая темная борода до пояса, лицо в первых глубоких морщинках, кольчужная рубаха, перехваченная у пояса кожаным ремешком со множеством поясных сумочек. Его штаны были заправлены с крепкие кожаные башмаки со стальными носками, за спиной висела двуручная секира. Он не очень походил на человека, и недаром - это был гном, самый настоящий. Нечасто в поселениях людей можно теперь увидеть гнома, они всё реже выходят из своих огромных подземных городов. Поговаривают даже, что они вымирают, но причины те людям неведомы.

Следом за ним, слегка пригнувшись и покачиваясь от выпитого, вышел человек. На нём тоже была кольчужная рубаха, штаны заправлены в зашнурованные старые кожаные ботинки, явно топчущие дороги не первый год. Рыжие, слегка растрёпанные волосы, короткая борода, на лице пара шрамов. За спиной человека был щит, а на поясе – длинный меч. Всё указывало на то, что эти двое – бывалые искатели приключений, преодолевшие не одну опасность.
- Пусть меня демоны бездны заберут, если я ещё раз куплюсь на её россказни, Альбрек, - сказал гном, уперев руки в бока и осматривая темную улицу. Дыхание с паром вырывалось из его рта – поздняя осень вступала в свои права. – Я думал, что эта дыра, которую мы оставили пару дней назад, только по недоразумению каким-то дураком названная городом – этот твой Гетвиг – место, хуже которого быть не может. Оказалось, может. Что за деревня такая? Ничего нет, дома посреди деревьев! И где наша девочка?
- Успокойся, Йорун, - с усмешкой проговорил рыжебородый, которого гном назвал Альбреком, - мы знали, на что шли. Судя по карте того проходимца, мы и полпути ещё не протопали. Но подумай, что нас ждёт в конце – древний эльфийский город, - он усмехнулся, произнося эту фразу, - с сокровищами и магическими артефактами. Да даже если и не дойдём, мы уже добыли немало. Алхимики много дадут за то, что мы им несём, грех жаловаться. А если ты о Магне говоришь, то вон она, - Альбрек указал своим пальцем направо. Вдоль трактира, накрытые навесом, стояли конные ряды для тех, кто приехал верхом. Над каждым загоном висел закрытый фонарь со слюдяными окошечками, и под последним из них виднелись две фигуры – молодая девушка в меховом плаще, капюшон которого был сейчас опущен и открывал взорам лицо с явной примесью кровей с далёких восточных земель: миндалевидные глаза, густые темные волосы завязаны в толстую косу. Собеседник девушки оказался тонким, очень молодым парнем со светлыми средней длины волосами, растрёпанными ветром. На юноше был странный плащ, состоящий, казалось, из каких-то листьев, перьев и шкурок, закреплённых на ткани. Под плащом угадывался колчан со стрелами, охотничья куртка и льняные штаны, заправленные в искусно сделанные кожаные сапоги, а за спиной висел длинный лук.
- Ага, и уже крутит шашни с каким-то пацаном, - засмеялся гном, - ишь ты, мы тут пошли горло промочить, а она тоже времени даром не теряет. Пошли, а то как бы мы тут её и не лишились.
- Ты слишком плохого мнения о нашей нанимательнице. Не для того же она тащилась в эту глухомань, чтобы тут и остаться? – произнёс Альбрек, а затем добавил, - но в одном ты прав. Нам пора на боковую, завтра с утра выходим.
Они пошли, меся ногами грязь пополам с опилками, по направлению к двоим, стоявшим под фонарём.
- Ребята, - девушка развернулась к подходящим людям, - это Артемис Даннер, он тут местный следопыт. Он согласен нас проводить через болото на севере. Артемис, это Альбрек Мейхув и Йорун Тоннефельд, мои спутники, я тебе о них говорила.
- Доброй ночи, - коротко сказал Артемис, слегка кивнув подошедшим. Он, казалось, внимательно присматривается к новой компании.
- Велика заслуга, провожать по каменной дороге, - усмехнулся Альбрек, засунув сухую соломинку в рот.
- Да? А ты попробуй, я на тебя посмотрю, - засмеялся юноша, - там дорогу осенними дождями размыло, не видно её, дороги-то. И листьев нанесло.
- Маленький ты ещё, - съязвил Йорун (ну не любил он острых на язык юнцов), - чтобы по болотам провожать.
- В штанах у тебя маленький! – резко бросил в лицо гному под заливистый смех девушки парень.
- Чтоооо? – протянул гном, снимая секиру из-за спины и становясь пунцово-красным. – А ну возьми свои слова назад!
- А то что? – прохладно спросил парень. Было ясно, как день: наглый юнец нисколько его не боялся.
- Ребята, вот не надо, а, - с внезапно появившимися металлическими нотками в голосе произнесла Магна, - мне хватало ваших драк в каждом городе.
И тут из ночной тьмы за спиной юноши вышел огромный кабан. Это был не просто кабан: это был настоящий сказочный невиданный зверь, доходящий парню до плеча своим калканом, напоминающим чешую дракона – такой он был толстый. Из-под презрительно вздёрнутой верхней губы выдавались не два, а четыре клыка, два из которых изгибались вверх, а ещё два кинжалами торчали в стороны. Щетина на загривке слегка приподнялась, а в маленьких, глубоко посаженных глазках светился настоящий разум.
- Стой, где стоишь, и не приближайся, - сказал Артемис без тени шутки. - Ещё один шаг – и мы нападаем.
С этими словами он положил свою ладонь на спину зверю.
- Что за жуткого монстра ты вытащил из преисподней?! – воскликнул гном, так и не убрав из рук секиру.
- Познакомься с моим лучшим другом Болдредом. Он лютый вепрь. Красавец, правда? - В язвительном тоне подростка появилась нотка самодовольства, и он почесал зверя между ушами.
- Хорош друг, - скептически произнес Альбрек, с опасением поглядывавший на стоящую дыбом щетину на холке зверя. – Где же вы с ним подружились, интересно?
- Мы выросли вместе, и он привязался ко мне. Лучше всякой собаки.
- Росли вместе, - задумчиво произнёс, пожевывая соломинку, Альбрек. – Интересно было бы послушать, как такое может быть, да поздно уже.
- Вот и прекрасно, - решил закончить разговоры Йорун, которому надоело стоять на холодном сыром ветру и спорить с укротителями свирепых кабанов. – Нам спать пора, кто-то там говорил недавно.
- Да? – На лице Магны явно читалось огорчение от такой новости. – Я думала поговорить ещё. Надеюсь, ребята согласятся взять тебя в проводники. – Последние слова она произнесла, повернувшись лицом к Артемису. Глубоко в её глазах светился неподдельный интерес.
- Я тоже надеюсь, - ответил Артемис, и сразу о чем-то крепко задумался.
Он так и не услышал, как гном тихо прошептал себе в бороду, отойдя на некоторое расстояние:
- И не надейся, парень.
Трое путешественников направились на постоялый двор, стараясь обходить особенно крупные лужи по участкам грязи вперемежку с опилками. Вновь пошёл дождь со снегом, а юноша, так и не двинувшийся с места, долго провожал их взглядом. Затем, приняв какое-то решение, он накинул на голову капюшон и растворился в темноте, за ним бесшумно ушёл огромный кабан.

- Мальчики, за бал плачу я, и я хочу нанять этого молодого человека! – Магна ходила по комнате взад-вперед, сложив руки на груди и насупившись. Казалось, её ярость сейчас проявится в виде молний, способных изжарить находящихся рядом с ней.
Комната, обставленная просто, но добротно, не пахла ни сыростью, ни плесенью, а только ароматными сосновыми дровами. Она была освещена тремя свечами, стоявшими на простом деревянном столе, накрытом белой скатертью, да небольшим камином. Тень волшебницы, неестественно длинная, ходила взад-вперёд по стене. Гном сидел у огня, слегка вороша дрова в камине кочергой. Он тихо проговорил:
- Я против. Нас с Альбреком даже друг от друга отговаривали доброхоты в трактирах, слухов пускали таких, что за голову схватишься, а ты готова первому встречному доверить нас тащить через глухомань. Да кто поручится, что у него там, в глуши сотни молодчиков нет, которые нас разденут как липку а тебя…
- Хватит, остынь! – Окрикнул гнома Альбрек, поняв, что его напарника начало заносить.
- Простите, - буркнул Йорун, однако мнения не поменял, - И всё-таки подумай над тем, что я сказал. В мире много тех, которые кажутся нормальными и хорошими, а на поверку оказываются настоящими чудовищами, хуже того монстра, которого парень приручил.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина, прерываемая только потрескиванием поленьев в камине. Йорун неподвижно сидел, задумчиво глядя в огонь, и ждал решения их нанимательницы.
- Давайте спать, - наконец устало проговорила Магна. Оба её провожатых, переглянувшись, встали, похрустывая суставами, и вышли в свою комнату. Когда они ушли, волшебница резко села на свою кровать, сложив руки на груди, и стала смотреть в огонь, обдумывая сказанное. Она долго не могла уснуть.

Два невысоких мохнатых быка с большой неохотой тащили скрипящую при каждом повороте колёс телегу. Их нежелание было понятным: колёса телеги с хрустом давили подмерзшую за ночь грязь и не вязли только благодаря стружке, посыпанной на дорогу. У последнего дома справа от дороги стружка кончалась, обозначая и границы поселения. Дом был явно заброшен – дым из трубы не шёл, и не пахло горящими дровами, не слышны были знакомые звуки: кудахтанье кур на заднем дворе, стук топора, хлопки дверей. Облака, из которых всю ночь обильно сыпала крупа из смеси снега и дождя, под утро ушли, и сейчас тонкий лёд на лужах быстро уступал солнцу. Дорога, ясно видимая в солнечных лучах до начала леса, не радовала Альбрека, управляющего быками. Он понимал, что если погода не поменяется, движение сильно замедлится – дорога представляла собой мешанину грязи, льда и воды.
Позади, в крытой телеге, был слышен разговор Магны и Йоруна.
- Вот ещё теплый платок, закутайся, девочка. Нам, судя по карте, до форта Альфер ещё два дня ехать. Хорошо ещё, что денег хватило на повозку с быками.
- Да уж, - улыбнулась девушка, согреваясь под шерстяным платком и глядя назад, на поселение в лесу. Среди вечнозеленых елей и сосен виднелись раскрашенные осенью во все оттенки желтого и красного ясени, клёны и березы. Между деревьями виднелись дома и то тут, то там поднимался гостеприимный дымок, говорящий о тепле, уюте и запахе дров. Одинокий дом, окруженный колючим кустом боярышника, разросшегося на его покинутом дворе, медленно уплывал вдаль.
Девушка засмотрелась на стайку птиц, обсевших куст рябины с ярко-красными гроздьями ягод. Казалось, сами эти птицы выросли из ягод – красногрудые и кругленькие.
- Гляди-ка, Альбрек, снегири! Не думал, что они так рано сюда прилетают. Во имя Великого Кузнеца, как далеко на север мы забрались? – удивленно проговорил гном.
- Я рад, дружище, что у тебя есть время на снегирей смотреть, я же пытаюсь управлять нашей повозкой, так что мне не до них. Наверное, далеко забрались, - ответствовал ему Альбрек, в его голосе слышались весёлые нотки. Он жевал соломинку, что начало входить в привычку.
Снова обратив внимание на дорогу, Магна увидела на бочке, прислонённой к стене дома, почти скрывшегося вдали, Артемиса. Он спокойно сидел, поставив лук вертикально вверх и откинув капюшон своего плаща, открыв свои светлые волосы ветру. Кабан стоял рядом, водя пятаком из стороны в сторону.
- Гляди-ка, парень этот, - подозрительно протянул Йорун, прищурившись, - что это он там высматривает? Не нравится мне всё это, не нравится ни он, ни его огромная свинья. Мы едем в глушь, и он там…
- Не переживай, Йорун, - тихо сказал Альбрек, - мы сможем его встретить, если он захочет доставить нам проблем. А его кабан… ну да, он может быть опасен, но неужели мы испугаемся какого-то кабана? - Альбрек говорил это больше для того, чтобы их нанимательница не переживала, сам же он хорошо помнил вечерний разговор на постоялом дворе.
После его слов стало темно, как будто солнце закрыла большая дождевая туча: повозка въехала в густой еловый лес, почти сомкнувший кроны огромных толстых деревьев высоко-высоко над дорогой. Последнее, что увидела Магна – Артемис Даннер помахал ей рукой, а потом дом скрылся за поворотом дороги.

- Что-то кажется мне, любезный друг Альбрек, что парень-то оказался прав, - раздраженно говорил гном, свирепо насупившись. Он стоял по щиколотку в мерзлой грязи, слева солнце, опустившееся уже достаточно низко, освещало болота. Его свет, казалось, разбивался о глухую стену теней, скопившихся между стволов елового леса справа от дороги. Маленькие засохшие ели образовывали непроходимую стену между большими деревьями. У толстых, покрытых лишайником еловых корней стояла вода. Слева же взору путешественников открывалась водная гладь, перемежающаяся с островками сухой земли. То тут, то там виднелись кривые засохшие деревья. На одном из них, неподалёку от телеги путников, сидел ворон, издававший свой низкий «крук-крук».
- Ишь, каркает, - прищурившись, сказал Йорун, - плохой знак.
- Не думал я, любезный гном, что ты веришь в дурные предзнаменования, - усмехнулся Альбрек, и получил в ответ суровый взгляд своего спутника.
- Не возвращаться же теперь, мальчики, - Магна была главным вдохновителем этой затеи, и не хотела теперь бросать мероприятие, хоть и боялась даже себе признаться – слишком далеко в глушь они забрались и слишком призрачно теперь выглядит награда в конце пути. – Надо что-то придумать.
- Надо, - задумчиво протянул Альбрек, выплёвывая соломинку, - ну раз быки уперлись и не хотят идти дальше, придётся вставать на ночлег. Вот на том островке, подальше от леса. И надеюсь, их настрой утром поменяется.
Даже эти сто шагов до хорошо видимого островка в болоте дались компании с трудом – быки упирались и не хотели делать ни шагу по замерзшей грязи. Когда компания наконец-то добралась до сухого места, все устали больше, чем за весь прошедший день. От Йоруна шел пар, хорошо видимый в ясном морозном воздухе. Такой же пар обильно валил от уставших быков, понуро стоявших в отдалении и ищущих на этом клочке сухой земли пропитание.
С громким вздохом Йорун упал на мягкую подстилку из старого мха, пожухлой травы и опавших листьев и долго лежал, вглядываясь в темнеющее небо. У него было такое ощущение, что он просто разваливается на куски. Прошло довольно много времени, которое он посвятил всецело рассмотрению звёздного неба, так редко видимого им. Его начали охватывать мягкие клещи сна, и каждое закрытие глаз было всё дольше, а реальность вокруг – всё расплывчатей. В конце-концов, холод начал донимать гнома, сводить мышцы и он подпрыгнул, как на пружинах, стряхнув остатки сна.
- Вы что, изо льда сделаны? – беркнул он, доставая секиру и делая несколько энергичных взмахов, чтобы разогнать кровь по застывшим жилам. Альбрек, как оказалась, уже некоторое время раскладывал их пожитки, ставил небольшой походный шатёр, кидал туда толстые овечьи шкуры и окапывал стоянку. Магна достала котелки и наполнила их водой из стоящей рядом лужи.
- Побереги силы для настоящего соперника, дружище гном, - человек кивнул на стоящее неподалёку и уже почти невидимое в сумерках сухое дерево, - мы трудимся по лагерю, а тебе рубить дрова для костра, если хочешь горячую похлёбку.
- Горячая похлёбка сейчас – то, что надо, - согласился с приятелем гном и пошёл рубить старое дерево.
В тишине, опустившейся на болото, далеко раздались звуки ударов его топора. Тем временем Альбрек достал из своего мешка предмет, завёрнутый в воловью кожу. Развернув несколько слоев свёртка, он взял в руки тяжелый фальшион с зазубринами по верхнему краю.
- Что это? – Магна сидела на ящике с вещами в повозке и больше не хотела выходить, по крайней мере, пока костёр не будет достаточно ярким.
- Это? – Альбрек прищурился, как будто вспоминал давно минувшие события, - фальшион хобгоблина, взял как трофей после одной особенно жаркой схватки. Решил, что он мне ещё пригодится – и не прогадал. Рубить ветки в лесу и хворост для костра – вещи лучше нет.
С этими словами Альбрек пошел к краю их островка – рубить сухой кустарник.

Магна проснулась глубокой ночью в шатре, лежа под двумя толстыми шерстяными одеялами. Это было не первое её большое путешествие, но первое, которое ей сильно не нравилось. Однако, те растения, которые она нашла в этом краю, очень порадовали юную волшебницу – алхимики в её стране готовы были много отдать за такие травы. А можно было их припасти для себя и использовать в дальнейшем, когда достаточно выучится. Голоса её спутников далеко разносились в болотной тиши.
- Ты спать, Йорун? – голос Альбрека был спокойным, как всегда.
- Какой спать, холодина такая. Да и подумать надо. Мы далековато забрались, я тебе скажу, и влезли в такую кучу говна, что сапоги вовек не отмыть. Права была Магна, надо было паренька-то с собой взять.
- На кой он нам, а? Ещё сам тут застрянет, возись потом с ним.
- Не скажи, не казался он мне домашней размазней, да ещё и кабан.
- Ну ладно, как знаешь, а я пойду-таки. – Раздался шум и металлическое позвякивание, а затем в тишине ночного болота раздался хруст потягиваемого тела. – Ух, как я затёк, однако. И что за дьявольский туман!
Магна открыла глаза, поднялась из своих шкур и выглянула из шатра. Первое, что она увидела – огонь костра, тускло просвечивающий сквозь густейший туман. Такой густой туман ей доводилось видеть только в школе магии. Тут её пронзила догадка и она начала быстро собираться. Пока девушка надевала одежду, накидывала плащ и подвешивала футляр с книгой заклинаний – её самое драгоценное сокровище – за повозкой у костра разговор продолжался.
- Судя по звукам, человек, сейчас нас тут будет на одного больше, - ворчал гном, - всё отсырело в этом демоническом тумане, даже табак! – за этой фразой последовало усиленное сопение: гном пытался разжечь трубку.
- Быкам тоже не спится, судя по звукам. Пойду проверю-ка я их перед сном, кажется, им тоже туман не нравится, – С этими словами Альбрек пошёл в туман по направлению к тому месту, где, он помнил, находились их быки. Громкий крик оттуда дал понять, что случилось неприятное, и Йорун, сразу вскочив и осыпая всё вокруг ругательствами, схватив топор и броню, побежал на крик. Его злые ругательства Магна застала, уже стоя у костра в туманном море.
- Клянусь молотом Кузнеца Душ, кто-то увёл наших быков, но куда? Кругом болото, - ругался Йорун.
Тем временем Магна закрыла глаза и вспомнила ярко-красные светящиеся руны простого заклинания, которое она учила давным-давно. Взмахнул руками в разные стороны, она немного развела туман перед собой силой движения воздуха, которое, после сказанного ей слова, превратилось в порыв ветра. Мощный ураганный ветер резким рывком разметал туман впереди волшебницы. Этого порыва ветра было достаточно, чтобы расчистить воздух в месте стоянки.
Быков не было.
Аккуратно разрезанная верёвка, привязанная к колышку одним концом, другим сиротливо лежала на земле.
Искатели приключений внезапно почувствовали порыв ураганного ветра, мгновенно разогнавший густой туман и чуть не скинувший их в лужу мутной болотной жижи. Йорун, резко обернувшись, решил высказать их волшебнице всё, что он думает о таких методах, но ураган не дал ему и рта раскрыть, подняв прелые листья и мокрые комки земли вперемешку с травой, и швырнув их в лицо мужчинам.
Когда ветер стих, взору Альбрека и Йоруна предстала стоянка, теперь хорошо видимая в свете костра, туманное море, обступившее её кругом и на самом краю этого моря – Магна с широко расставленными руками, улыбающаяся. А за ней, возвышаясь на целых полтела над ней, в тумане стояла худая длинноволосая фигура. В длинном носе крючком, почти сросшемся с огромным подбородком, угадывались черты лица старухи. Черты старухи угадывались и в теле, еле прикрытом одной набедренной повязкой. В волосах её застряли какие-то водоросли, а в длинных когтях – куски земли и болотных растений.
- Что? – лукаво улыбнулась девушка-маг, глядя на своих спутников.
В следующую секунду когти болотной ведьмы вонзились в плечи Магны, и ведьма исчезла в тумане, утащив туда громко вскрикнувшую, а затем мгновенно затихшую колдунью. На болота опустилась тишина, не нарушаемая ни одним звуком.
Через несколько мгновений Йорун бросился вперёд, к границе моря тумана, размахивая своей секирой и крича: «Гнусная тварь, я тебя сейчас догоню, отдай нашу девочку!». Его тяжелые железные сапоги уже с чавканием погрузились в болотную грязь, как что-то схватило Йоруна за ворот рубахи и сильно дёрнуло назад. От неожиданности гном покачнулся, но равновесия не потерял и, развернувшись, наотмашь ударил своего врага. Им оказался Альбрек, с трудом успевший отскочить.
- Полегче, друг! Щит у меня за спиной, ты чуть мне ноги не отсёк – был бы я одного с тобой роста.
- Ты что, спятил, Альбрек Мейхув? Нам надо торопиться, каждая секунда дорога! – гном сердито сверкнул глазами, не одобряя выходку своего товарища.
- Куда? В туман, ночь и болота? Да ты в себе? Мы там и днём-то не пройдём, не то, что ночью. К тому же, - он оглядел Йоруна с головы до пят, - на тебе даже кольчуги нет.
Сам искатель приключений не снимал кольчужной рубахи весь вечер, и щит висел у него за спиной, готовый в любую секунду оказаться на левой руке воина.
- Да, ты прав, - гном нетерпеливо перебирал ногами, торопясь к бесполезной теперь телеге, в которой были спрятаны пожитки отряда. Он достал длинную кольчужную рубаху и начал натягивать её. – Пока я одеваюсь, ты можешь последовать за ней, я догоню тебя. В этом можешь не сомневаться.
- А я вообще не думаю, - задумчиво протянул Альбрек, - что нам надо куда-то бежать. Подумай сам. Ведьма только этого и добивается, мы не знаем ничего здесь, а девчонка… Она нас наняла, тащила сюда, ну так контракт только что закончился… все её пожитки и деньги в повозке, что могу сказать, - он пожал плечами, - Мне жаль.
Йорун, удивлённо выпучив глаза, уставился на своего попутчика.
- То есть как это «тебе жаль»? Болотная ведьма схватила нашу девочку, а ты тут о выгоде думаешь? Да ты знаешь, что ведьмы делают с людьми? Они их жрут! – последнее он прокричал, яростно сверкая глазами. Внезапно глаза гнома резко сузились, а топор оказался в обеих руках. – Эй, а я ведь слышал о тебе от доброхотов в трактире, парни давно отговаривали меня от твоей компании. Они говорили, что ты всегда берешь в отряд какого-нибудь новичка, чтобы скормить его ловушке или монстру, и вообще используешь других как мясо. Я не верил этому, но теперь вижу - они были правы. Ну так вот, Альбрек Мейхув, слушай сюда. Я тебя убью сейчас, чтобы больше ты не убил никого!
Человек закатил глаза и испустил долгий вздох.
- Да, я делал так когда-то, в самом начале своей карьеры наёмника. Теперь же всё в прошлом, и я реально хочу выбраться из нашего незавидного положения живым! – на последнем слове искатель приключений выхватил длинный меч правой рукой из ножен, взяв в левую хобгоблинский фальшион обратным хватом.
- А почему я должен тебе верить, а?
- Друг, давай не будем драться. Ты в менее выгодном положении, и я отрублю тебе голову вместе с твоей бородищей, хоть её от земли-то еле видать!
В этот момент Йорун замер, и его противник, остановившись на одно мгновение, проследил своим взглядом направление взора гнома. Каким-то сверхъестественным чутьём он осознал, что стоит у него за спиной и бросился вперёд, получив удар когтистой лапой по щиту на спине. От этого удара Альбрек отлетел, как мяч, перекатился и тут же вскочил на ноги. Отбросив в сторону фальшион, он взял щит на левую руку. Йорун стоял неподалёку, свирепо уставившись в то место, где только что была ведьма.
- Хоть ты и негодяй, предлагаю выяснить наши разногласия потом, - проговорил гном.
- Поддерживаю, смотри в оба. Встанем спиной к спине.
Человек и гном так и стояли какое-то время, внимательно, до боли в глазах, вглядываясь в густой болотный туман. Вскоре где-то вдали ухнула сова, ей ещё дальше ответил сородич, запищали сычи. Болото, тихое поздней осенью, перестало быть мертвенно, пугающе тихим. Гном опустил секиру, немного расслабившись. В этот момент ведьма и напала, внезапно набросившись на Йоруна из тумана. Тот только злобно ухмыльнулся, крякнул и, пригнувшись, бросился в ноги твари, нанося удар топором в колено. Зелёная жижа брызнула из раны, и болота огласил громкий яростный вопль злого существа. Когтистые лапы, тянущиеся к Йоруну, Альбрек отбил щитом, но не было заметно, что ведьма хоть как-то ощутила этот удар. Она отступила на три шага, вернее было бы сказать – отплыла по воздуху, злобно разглядывая товарищей.
- Что, уродина, не ожидала удара волшебным топором? – злорадно проговорил гном.
- Рано радуешься, друг, рана затягивается неестественно быстро. Кажется, мы должны поторопиться, чтобы изрубить ведьму на куски. Потом её надо будет сжечь, - Альбрек взглянул на почти потухшие угли костра. В таком тусклом свете даже в трех шагах тварь была видна как расплывшийся силуэт.
Вдруг болотная ведьма обернулась куда-то в сторону, внимательно вглядываясь во тьму, и тотчас её одна за одной пронзили пять стрел, которые совершенно явственно причиняли ей сильную боль. А затем, не успела она отскочить, как с громким ревом и плеском из тумана выскочил огромный лютобор. Одним ударом клыков он подкинул создание в воздух, бросившись затем за ведьмой в туман. Из тумана, который сразу же стал заметно редеть, выскочил Артемис Даннер. Юноша только взглянул на двоих наёмников, и, крикнув: «Стойте где стоите, сейчас вернусь!», бросился вслед за своим кабаном.
- Итак, - Йорну подошёл к костру, подкинув в него дров слегка дрожащими руками. Впрочем, это заметил только он сам. Теперь, когда туман почти рассеялся, весь пятачок земли стал хорошо виден в пляшущих отблесках разгоревшегося пламени. В болоте раздавались крики, низкий хрип кабана и вопли ведьмы. – Кажется, ведьме сейчас настал конец, так что время свести счёты друг с другом, человек. – Йорун взял свою секиру обеими руками и повернулся к Альбреку. Он произнёс свою фразу спокойно, как будто сообщал, что похлёбка остыла, - на нас сейчас надеты кольчуги, ты с одним оружием, а твой щит я как-нибудь разделаю на дрова!
С этим криком Йорун стремительно ринулся на твоего попутчика. Первый удар секирой Альбрек отбил легко, а гном, сделав перекат, увернулся от удара мечом и сразу ударил древком секиры под колени своему сопернику. Человек, не удержав равновесия, с громким возгласом растянулся на земле, с силой выдохнув весь воздух. Испустив яростный крик, Йорун вскочил на ноги и, сильно размахнувшись, обрушил удар секирой сверху вниз на поверженного врага. Альбрек, с трудом придя в себя, успел закрыться щитом, который дал сильную трещину после могучего удара волшебной секиры гнома. Пока тот вынимал своё оружие, боец нанёс удар мечом и попал врагу в бок. Тот шагнул назад, глядя на порванную кольчугу. Альбрек встал с земли.
В этот момент две стрелы, с тонким свистом рассекая воздух, попали точно в меч и топорище, выбив оружие из рук дерущихся.
- Эй! – крикнул Альбрек и бросился поднимать фальшион, но и это оружие, как только оказалось в руках воина, было мгновенно выбито стрелой.
- А ну! – Властный окрик принадлежал Артемису, вышедшему из тумана на клочок земли в свет догорающего костра. На тетиву была наложена следующая стрела. – Всё, успокоились? Нашли время, когда драться! Вас чуть не съела болотная ведьма. Если бы не ваши животные, которые оказались умнее вас и прибежали ко мне, я бы точно вас не нашёл. Зачем вы сошли с дороги? Ай, ладно. Ваша подруга при смерти, ей нужен лекарь. Я, как мог, остановил кровь из её ран, но её необходимо принести поближе к костру, а затем – доставить к моему учителю. Он лекарь. Так что прекращайте вашу грызню, и за мной. Ты, - юноша указал на гнома, - идёшь прямо за мной, за тобой Болдред, за ним он, - второй кивок в сторону Альбрека.
- А что это ты раскомандовался? – сердито спросил гном, косясь на огромного лютобора. Тот был взъерошен, на боках ужасного создания были глубокие борозды, из которых сочилась кровь. Раны выглядели тяжелыми, но, кажется, не сильно беспокоили самого кабана.
- Указывай дорогу, друг, - проговорил Альбрек.
- Я тебе не друг, а теперь пошли, ещё много дел впереди.
- Вот тут, мальчик, я тебя поддерживаю. – Услышав обращение Артемиса к Альбреку, пробормотал Йорун, поднимая по дороге секиру.

- То есть ты, до конца не разобравшись, решил напасть на своего попутчика посреди ночного болота, зная, что за вами охотится ведьма? Даааа, - задумчиво произнёс Артемис, аккуратно ступая по болотной жиже и как-то умудряясь найти более-менее твердую тропинку. Сзади сопел гном, то ли рассержено, то ли пристыжено. – Твой приятель не самого лучшего характера, конечно, ничего не говорю, но в драку-то зачем кидаться сразу?
- А что мне было делать? Ты лучше вот что скажи, как ты что-то видишь в такой тьме, я еле-еле вижу в свете лунного серпа, где ты и где лужи поблёскивают. – Внезапно он уткнулся в спину Артемиса, который остановился перед небольшим сухим клочком земли, выступающим от высокой вертикальной стены, в которой смутно виднелся как черное пятно на фоне темной ночи вход в какую-то пещеру, источающую зловоние. Возле входа тлели угли большого костра, на треноге стоял огромный чугунный котёл, вокруг были разбросаны кости и шкуры животных. Перед кострищем лежала Магна на подстилке из соломы, бледная, укрытая толстым одеялом из серебристой шерсти. Рядом с ней лежали неплохо сделанные носилки из двух жердей и туго натянутой крест-накрест между ними веревки.
- Будь я проклят, - тихо проговорил гном, - если это не шкура полярного волка. А ты как думаешь, Альбрек? – он обернулся, и только тут увидел, что позади них никого нет. За спиной Болдреда был только мрак ночного болота. – Тааак, - тихо проговорил Йорун, - час от часу не легче. Наш приятель куда-то смылся.
- Найдём, - уверенно сказал юноша, - а ты, Болдред, тоже хорош! Не мог сказать, а твой пятачок на что – трюфели в лесу искать? Ладно, нам надо перенести её в ваш лагерь к телеге, запряжём быков и утром выдвинемся.
- Ты так говоришь, как будто животные с тобой разговаривают, - подозрительно проговорил гном, - ты что, мальчик, колдун? Девочка моя, - сказал он совсем другим тоном, подходя к носилкам, - сейчас мы тебя перенесем, ты только держись. Это же надо, первое такое дальнее путешествие, хорош почин! Как думаешь, всё с ней будет хорошо?
Артемис нахмурился, а затем сказал:
- Пошли, у нас ещё долгая дорога. – И взял две жерди в руки.


Телега, скрипящая, кажется, всеми осями сразу, с трудом тащилась через непролазную грязь, в которую превратилась дорога. Внезапная оттепель после недавнего снегопада превратила и так плохо проходимую дорогу в совсем непролазную мешанину глины, листьев, снега и льда. Справа, за небольшим пригорком, тянущимся вдоль дороги, стоял в воде еловый лес. Солнце, недавно вставшее над болотом, быстро разогнало остатки тумана и начало истово топить снежные горки и небольшие льдинки на лужах. Телегой, кажется, не управлял никто, а внутри, под тентом, слышался какой-то тихий разговор.
В телеге лежала на толстой шкуре, укрытая двумя зимними походными одеялами, девушка-маг, лицом только немного отличаясь от снега, лежавшего на еловых ветках. Рядом с ней сидел и клевал носом гном, чья ночь прошла совсем неспокойно. У места кучера сидел, прислонившись к стенке телеги, Артемис Даннер и глядел безучастно вперёд – то ли на спины быков, от которых валил пар, то ли ещё дальше. Могучий Болдред, впряжённый на подмогу быкам, уверенно тащил их повозку знакомым путём. Юноша вдруг, то ли из-за солнечного света, то ли из-за своего взгляда, стал казаться намного старше и взрослее.
- Магна… - раздалось тихое бормотание девушки из-под одеял. Оно было больше похоже на шелест ветра в ветках деревьев, - дурацкое имя… сама себе выбрала. Мать назвала меня Катариной, шестая девочка в семье – рассчитывать мне было не на что, меня, как мне казалось, никто не любил… а вот маги… - тут она прикрыла глаза, кашлянула пару раз и, казалось, уснула. От её речи гном проснулся и заёрзал на месте. Затем девушка продолжила, - В Школе Сверхспособностей приняли меня… и я решила поменять даже имя, чтобы ничто не напоминало мне о прошлом… какие глупости. Если выживу, вернусь домой, повидаю мать и отца, и всех сестёр и братьев. Я их уже пять лет не видела, даже слышать ничего не хотела… и чуть не умерла неизвестно где… неизвестно за что.
Только тут Йорун заметил тоненькую седую прядь на темени девушки. «Как же ты разом повзрослела, девочка моя», - подумал он, и дал ей ещё тёплой сон-травы, как называл этот напиток Артемис. Магна-Катарина практически сразу уснула, выпив лишь глоток, а гном подсел вперёд, к юноше.
- Что она там говорила? Слышал – о семье что-то. Бредит наверное, - тихо сказал он.
- Да нет, просто пересмотрела свою жизнь. – Артемис повернулся к гному и смотрел сейчас прямо на него, говоря спокойно. «Юноша, ха! Разделался с болотной ведьмой на раз, что оба бывалых наёмника не смогли сделать», - подумал про себя Йорун. – Стала задавать себе правильные вопросы.
- Ты мне лучше вот что скажи: уверен, что Альбрек выбрался? Я имею в виду… - тут он вспомнил увиденный ими с утра справа от болотной тропинки, идущей к дороге, треснувший круглый щит, уже основательно погрузившийся в болотную жижу. Йорун прекрасно помнил, откуда на этом щите эта трещина.
- Да, он пошёл по дороге назад, к посёлку. Я видел следы, и Болдред мне сказал то же самое.
- Слушай, вот ты говоришь – быки рассказали, кабан сказал – это как? Они что – вот так приходят и с тобой говорят, что ли? Откуда у тебя это?
- Лесной Король захотел, долгая история. Я просто их слышу, всех, - ответил тот, немного помедлив. – На нашей семье – его особая милость. Мы все слышим голос природы - кто-то ясней, кто-то тише. А некоторые даже понимают язык леса и могут говорить с ним и его обитателями. Так, ну о себе я рассказал, давай-ка теперь ты выкладывай. Что вы делаете в лесу, находящимся под моим присмотром и под волей сразу двух королей, Лесного и человеческого, сидящего где-то далеко на своём троне? Уж не собрались ли вы тут выбить редкого зверя или разжиться травами, которые под запретом для сбора без разрешительной грамоты?
Гном засопел, заёрзал, а потом, наконец, выдал:
- Ладно, ладно. Уел. Крыть нечем. Если ты тут за лесами смотришь, так я тебе скажу. Девчонка, она давно бегает, пытается занять в своей школе магии более значительное место. Вот и морозит свой зад по старым развалинам, изучает заклинания и прочее. А там, сам знаешь, ничего хорошего нет, там такие твари есть, что её съедят и не подавятся, ну она и наняла нас. Мы уже вместе несколько раз ходили в походы, а тут её прямо что-то жечь изнутри начало: вычитала она, что тут где-то, видите ли, эльфы какие-то в своём городе волшебном сидят, и никто их найти не может. Ну, у нее, само собой, начало зудеть – пошли, я найду, вот тут мне удача и улыбнётся… да кто их видел-то, этих эльфов, перевелись небось уже все. Хотя, говорят, иногда попадаются какие бродячие, а тут целый город! Кто такое видел-то?
- Ну я видел, - ответил юноша, - но говорить сейчас об этом не очень-то охота, да и не о чем. Высокомерные снобы, сто лет бы их не видать. Да и бойцы они так себе, – Он презрительно фыркнул.
- Да ну? Целый город? Полный эльфов? – у гнома аж отвисла челюсть от удивления, - И что? Он полный магии, а они там целый день только и поют?
- Вроде того. Зимой у них не холодно, листья опадающие вместе с растущими на одном дереве, которое ещё и цветёт – где такое видано? В общем, всё там неестественно как-то, странно. Но ты, я смотрю, уходишь от темы. Не припрятал ли ты яйцо огненной ящерицы в кармане, а? – прищурившись, лукаво спросил парень.
- Хорошо, в общем, край этот оказался – глуше некуда, такая даль, леса и болота. Городов всего полтора, ваш этот Гетвиг я за целый город считать не могу. В общем… мы поняли, что не по нашим зубам этот орешек. – Со вздохом продолжил рассказ Йорун. - Меня всё мучает вопрос: а ты-то что за нами потащился? Не хотел же сначала?
Артемис улыбнулся:
- Да понятно было, что вы тут заплутаете, а что ведьма старая распоясалась, я давно знал, да всё выследить не мог. А вы слишком горячо меня встретили, мне ещё драки с вами не хватало: не я, так Болдред бы грех на душу взял. В общем, решил проследить за вами издали и вмешаться, если что случиться, а вы возьми и сверни с дороги в болота. Я начал вас искать, а уже вечер. Ваши быки только и рассказали, куда идти, скажи им спасибо. Вот, в общем, и всё. Остальное ты знаешь.
- Ну ладно, парень, расскажи хоть про край этот дикий, который мы при первом же удобном случае покинем.
- Да что тут рассказывать? Долгая история. Мой отец был Главным Королевским Лесничим, когда король умер, так и не оставив наследников. Во времена смуты тут произошло много стычек, появились разные культы, в окрестных лесах появились жрецы Звериного Бешенства. С ними отец повёл войну до последнего, да не сдюжил… в общем, хоронили его в закрытом гробу, я тогда ещё был совсем маленький…
Слушая историю Артемиса Даннера, переплетённую с историей этого края и историей таинственного лесного божества, Йорун Таннефельд начал понимать, сколько он ещё не знает, несмотря на свою довольно долгую жизнь, и насколько внимательно надо относиться к тому месту, в которое ты суёшься. Он понимал, что внешность – далеко не всё, но и подумать не мог глядя на Артемиса, что можно настолько обмануться, ну а про магию, к которой он всегда относился презрительно и даже слышать не хотел про эти «глупости», внезапно узнал больше, чем за всю свою жизнь до выхода из подземных чертогов. Всё меняется, совершаются новые открытия, появляются рыцарские ордена, а артефакты прошлого, работу которых никто не может понять, меняют жизнь людей. Он тихо покачал головой. Многим их тех, кто предпочёл закрыться в своей скорлупе, предстояло постепенно потухнуть, как углям костра под нодьей. Нодью не может затушить даже дождь, но если костер не поддерживать, он потухнет сам, а кто будет поддерживать затворников?
Он только надеялся, что среди вымерших рас, от описаний которых пухнут полки библиотек, не будет его народа.

@темы: писанина, книги

07:41 

Главное сражение - часть 2.

Полная темнота, жесткий ледяной пол. Мышцы свело от холода или от боли - это дало ей осознание того, что она жива и в этом мире. Попытка встать кончилась тем, что комната начала вращаться перед глазами, и девушку стошнило на пол, пришлось сесть на колени и унять дрожь в теле, чтобы не упасть в собственную лужу. Протянув руку влево, она коснулась стены и сразу же, как будто в стене было зарядное устройство памяти, она вспомнила все от начала до конца. В голове Бесс присутствовало какое-то странное отупение, кожа на ощупь была как резиновая. Она поднялась на подкашивающихся ногах. Справа был единственный источник света в комнате - тонкая щель под дверью. По направлению к двери раздался звук - звяканье. Как будто что-то металлическое упало на пол. Девушка вспомнила - именно этот звук и вывел ее из глубин подсознания. За дверью раздались шаги и грубые хриплые голоса.
- Пойду посмотрю, чем она там звякает.
- Помнишь, если с ней что случится...
- Да помню, помню. Ты иди лучше обход делай. - После этих слов раздался вздох, и шаги разделились. Одни шли от двери, другие к двери.
Шаги остановились около двери, затем она услышала тонкий писк и дверь медленно и бесшумно открылась, осветив ярким прямоугольником комнату. Помещением оказалась квадратная коробка из строительного композита. На полу, далеко от двери, лежал матрас, на нем коричневое одеяло и грязная подушка. Постель лежала около закрепленной на стене раковины, потрескавшейся от времени и заросшей чем-то бурым. Краны тоже были ржавые. Под раковиной находилось синее пластиковое ведро. В комнату вошел большой человек с небритым широким лицом. Он ухмылялся. Одет человек был в камуфляжную одежду, штаны подпоясаны широким ремнем, на груди у него был бронежилет. На ремне висел огромный нож, на бедре - дубинка.
- Ага, - сказал тип, - проснулась. Я думал, чем ты там звякаешь, уж не пряжкой ли своего ремня? - и Бесс с ужасом заметила, как бандит расстегивает своей ремень.
- Тебе же сказали, - она запиналась, - что меня нельзя трогать?
- Разве? Мне нельзя тебе вредить, но ты же умная, все будет хорошо, если дергаться не будешь.
Элизабет медленно отступала назад, к раковине, бандит медленно шел к ней, разоблачаясь. С хрустом он отстегнул липучки бронежилета и кинул его на пол. Она почувствовала холодную стену. Все, дальше идти некуда. Когда она подняла голову к потолку, она искала глазами Бога. Не там, где оканчивался потолок, а за ним. Она силилась пронзить композит и все, что было над ним и увидеть… Она увидела. За спиной бандита недалеко от двери секция потолка исчезла. Что-то втянуло ее вверх. Затем она с ужасом заметила, как из отверстия в потолке кто-то выскочил мягко, без звука приземлившись на пол. Тот, кто шел к ней, даже не подозревал о существовании кого-то за спиной, да и она почти потеряла из виду нового участника. Тень прыгнула. Почему-то ноги бандита подкосились, а голова дернулась назад. Он испустил удивленный возглас, затем громкий хрип и что-то со стуком покатилось по полу, на который вылилось нечто темное, густое, разлилось в огромную лужу. Безголовый труп упал совсем рядом с ногами Элизабет, кровь толчками выплескивалась из шеи ей под ноги. Желудок девушки, как ей показалось, решил перевернуться внутри и она, только успев добраться до раковины, склонилась в рвотном позыве над ржавой поверхностью. После того, как ей немного полегчало, она повернулась лицом к входу, вся покрытая капельками пота, прислонилась спиной к стене и медленно опустилась на пол. Она закрыла лицо руками и зарыдала. Ее окликнул знакомый голос:
- Тихо, давай соберись и пошли, - где она его слышала? Тихий, но твердый голос с какими-то металлическими нотками. Его невозможно было ослушаться. Девушка начала подниматься на нетвердых ногах, когда сквозь шум в ушах она услышала шаги, уже под самой дверью.
- Что тут происходит? - с этими словами дверь распахнулась, и на порог камеры вошел второй охранник. На его лице маски стали меняться стремительно: настороженность, полный ступор, недоумение, ярость. Но он не успел ничего сказать или сделать. Справа, как будто вырастая из тени, появился странный человек и дернул рукой в сторону охранника. Тот мгновенно схватился за шею, сделал несколько шагов и, наткнувшись на стену, с хрипом сполз вниз. Между его пальцев торчала блестящая стальная рукоятка метательного ножа.
Человек вышел на свет, и оказалось, что он невысок. Капюшон скрывал его лицо, а плотная удобная форма темно-синего цвета - тело. На широком поясе висели какие-то приспособления, несколько ножей, круглые шары гранат. За спиной угадывался автомат, но не такой, какие Элизабет видела в фильмах, а маленький, но с узнаваемым утолщением глушителя на стволе. Ее спаситель откинул капюшон и снял очки.
- Майк! - удивленно крикнула Бесс. Она узнала своего незадачливого ухажера. Она могла предположить что угодно, только не то, что этот странноватый тип окажется таким хладнокровным и умелым убийцей.
- Вообще-то меня зовут Джон Шорти, можно просто - Шорти. «Майк» было придуманным именем. Итак, нам с тобой, леди, надо убираться отсюда как можно скорее, - все это время Джон ощупывал убитых охранников. Он выуживал из их карманов уже не нужные им прямоугольные магнитные карты, какие-то ключи. Затем он сделал совешенно тошнотворную вещь - у каждого отрезал по большому пальцу и положил их в банку, заполненную серым полупрозрачным гелем. - У меня есть план. Будешь выполнять все, что я скажу - останемся целы и даже выберемся отсюда, если же нет… - он многозначительно посмотрел на Бесс, и та опустила голову под его тяжелым взглядом.
- Я все поняла, - сказала она тихо.
- Вот и молодец, - сказал Джон, - а теперь слушай сюда. - Он стал говорить еще тише, взял Бесс за плечо и притянул к себе поближе, - там коридор, много казематов, но наш путь - наверх. Лестница видна даже отсюда, так что не заблудишься. Я пойду НАД тобой. Наверху сидят охранники, ты их отвлечешь. Они пойдут за тобой обратно, посередине потолка коридора я вывинтил панель - дальше мое дело. Главное - выманить их сюда. Промажешь и не добежишь - обломаешь весь план. Действуй.

Сегодня была смена Мэта, высокого темнокожего парня, выросшего на улицах Нью-Йоркского муравейника, и сорокалетнего Кертиса, ветерана латиноамериканских войн. Мэт стоял посреди небольшой каморки охраны и смотрел на экран, создающий голографическую проекцию изображения с камер.
- Ты нервный какой-то сегодня, - разгладив воротник своей формы, проговорил Кертис. Его раздражала манера Мэта вечно торчать посреди тесной каморки.
- Я смотрю на камеру в коридоре. Уже пятнадцать минут эти двое не появлялись.
- Да оставь их в покое. Может они того…
- Чего? - обернулся на напарника чернокожий.
- Ну педики, чего.
- Да ну тебя, ты… ох ты черт! - Мэт отшатнулся от экрана и бросился к оружейной стенке. На одном из голографичеких полей был коридор, ведущий к лестнице наверх, оканчивающейся как раз дверьми в их каморку. В начале коридора появилась девушка, которую недавно привезли на объект. Она была без штанов и шла, держась за стену. Ее ноги до колен снизу были забрызганы чем-то красным.
- Так, - подбежал к оружейному шкафу и Кертис, - эта соска оказалась круче, чем мы думали. Эти дебилы, видать, к ней сунулись, и она их уделала. Как - не пойму, - он взял барабанное ружье, стреляющее резиновыми пулями, - но нам надо ее жестко нейтрализовать. Бери тазер, попробуем ее загнать обратно.
- Да ты не паникуй, - улыбнулся улыбкой маньяка Мэт, показав свои измененные зубы-импланты. Они были сделаны заостренными. - Смотри, она у стены упала. Еле идет, мы ее голыми руками возьмем.
- Дурак, она хитрая. Если сама пойдет - хорошо, но я бы не надеялся на твоем месте.
Двое охранников покинули помещение и стали аккуратно спускаться по освещенной биолюминесцентными лампами, звенящей при каждом шаге металлической лестнице вниз. Впереди в неярком мягком зеленом свете шел Мэт, за ним, вскинув ружье и уперев приклад в плечо, Кертис. Он надел бронежилет на всякий случай, а вот напарник его шел спокойно в одной футболке: под кожей чернокожего парня был прочный панцирь, вшитый в каких-то трущобах. Панцирь выдерживал попадание пистолетной пули.
И вот они уже почти рядом. Девушка лежит слева у старой бетонной стены, дышит с трудом, на полу мазки крови в тех местах, где ее ноги касались пола. Полная тишина - слышно только их дыхание и шум воды в водопроводных трубах.
- Эй, вставай давай, - сказал Кертис, наставив на нее ствол.
- Пусть еще скажет, куда делись наши и чья это кровь! - громко возмутился Мэт, и в этот момент оба услышали позади себя свист. Они обернулись одновременно, и одновременно им в шеи воткнулись с тихим свистом метательные ножи. Хрипя, охранники сползли по стене и упали рядом с Элизабет. К ней широким шагом подошел Джон и, выхватив ружье у умирающего охранника, поднял девушку.
- А теперь мы быстро идем отсюда, их отсутствие заметят через пять минут.
- Я не могу быстро идти, все кружится перед глазами, - раздался еле слышный голос Бесс. Она действительно готова была потерять сознание. Парень приложил руку к капюшону в том месте, где у людей находятся уши, и проговорил:
- Все, начинайте, она у меня, выйдем меньше, чем через пять минут. - И затем, обращаясь к Элизабет, - Держись за меня. Так даже лучше будет.
Выйдя из небольшого помещения охранников, Шорти и держащаяся за него Элизабет попали в просторное пустое помещение с бетонным неровным полом, потолком и стенами. Кроме трех ярких ламп дневного света, дальняя из которых периодически моргала, помещение не освещалось ничем и было абсолютно пустым. У противоположной стены находились три ступеньки и дверь, по всей видимости - наверх.
- Так, осталось чуть-чуть. Давай, пошли, - подтвердил предположения Элизабет Джон, и они пошли быстрым шагом через комнату. Дойдя до середины, молодой человек вдруг заметил прямо по курсу движения в двух шагах легкое трепетание воздуха, как над шоссе в жаркий полдень. Он мгновенно понял, что это, и когда огромный наемник стал проявляться из воздуха перед ними, диверсант, пригнувшись, отскочил в сторону. Серб тоже был готов, и когда двое беглецов подошли достаточно близко, он нанес прямой удар рукой. Металлическая рука просвистела в нескольких сантиметрах от головы Джона и прошла дальше по инерции - к голове девушки. Ее задело ударом металлической руки совсем чуть-чуть. Механическая конечность мазнула ей по лицу, но и этого оказалось достаточно, чтобы превратить милое личико в кровавую кашу, а сознание девушки выключить. Когда она падала на бетон, уже никак не контролируя себя, она ударилась затылком о пол.
Джон встал после переката на ноги, как кот. Первое, что он увидел, это огромного наемника, бросившегося к девчонке. Один из двух оставшихся метательных ножей полетел в глаз наемнику, второй, рассекая со свистом воздух, воткнулся в шею Серба. Нож, ударивший в глаз, только заставил наемника отшатнуться, а ударивший в шею - отступить на несколько шагов. В следующую же секунду парень стоял над девушкой, сняв с кобуры на ноге свой пистолет с глушителем. Нож, не вошедший в шею и на миллиметр, со звоном упал на пол. Левой рукой наемник дотянулся до рукоятки ножа, торчащей из глазницы, и выдернул его. На месте глаза теперь был неприглядный, рассеченный надвое глазной имплант.
- Надо же, - тихо, с утробным рычанием, проговорил наемник, глядя на дуло пистолета, направленное на него, - испортил мне глаз. Знаешь, сколько он стоит, а? Ты мне угрожаешь этой пукалкой? Подкожная броня, усиленная кожа, наращенные мышцы - да я могу очередь из автомата за своей спиной спокойно держать, - уже почти крича, произносил наемник. - А ты мне тут угрожаешь каким-то «Вальтером» с глушителем.
- М22 так быстро со спины не снимешь, да и руки все время заняты были, - тихо проговорил Джон. Странным показалось Сербу, что этот коротышка не выказывал абсолютно никакой нервозности, не говоря уже про страх.
- Вот что, - продолжил наемник, его руки тем временем претерпевали трансформацию: кисти, отклонившись в сторону, высвободили из отсеков в искусственных предплечьях два лезвия, а затем сомкнулись на рукоятках, - поиграли и будет. Я предлагаю тебе не дурить, тебе же жить хочется? У тебя никаких шансов против меня нет, - наемник стал слегка водить своими ножами из стороны в сторону, слегка присев на ногах и приняв позу готовности к бою. - Я тебе предлагаю свалить по-тихому, и я сделаю вид, что тебя и не было - мне она нужна. Если нет, я нападаю.
Шорти не стал говорить ни слова - он просто выстрелил в пах наемнику, а затем два раза в голову. Конечно, вся эта броня, вшитая в киборга, предотвратила какие-либо серьезные повреждения, но удар есть удар: даже несмотря на болевой чип, наемник на несколько секунд опешил. Единственный его глаз, пока он распрямлялся, налаживал изображение заново - от удара по голове двух пуль сознание на секунду отключилось. В голове раздавались глухие удары, и не сразу Серб смог разглядеть своего соперника: тот оттаскивал бесчувственную девушку к правой стене. Наемник распрямился. Шутки кончились, пора убивать. И в эту секунду он осознал, что глухие удары раздавались не в его голове, а за дверью - что-то очень быстро приближалось.
Одновременно с поворотом назад Серб активировал камуфляж. Он обернулся, чтобы увидеть стальную дверь, вылетающую из своих петель от мощного удара и падающую недалеко от него. Столбы пыли только начали подниматься, Серб уже почти весь исчез, растворившись в воздухе, как в темноте за дверью ярко вспыхнуло что-то, осветив громадный силовой доспех - оператор слегка присел, чтобы разглядеть комнату внутри. Грохот огромного оружия, которое было в руках штурмовика, многократно отразился от стен зала. Серб, пронзенный мощным противотанковым патроном, раскинув руки, отлетал назад, выходя из режима маскировки. Он был мертв, когда, окончательно проявившись, упал на пол. Оператор брони, грохоча ботинками, вбежал в помещение.
- В порядке? - усиленный микрофоном шлема бас огласил помещение не сильно тише выстрела. Шорти поднял большой палец левой руки вверх, а из караулки уже выскочили несколько охранников. Они опешили от увиденного зрелища, и это было роковой ошибкой: двуствольное оружие бойца изрыгнуло из верхнего ствола очередь крупнокалиберных снарядов, разнесших наемников в клочки. Оператор брони рванулся дальше, пробивая себе дорогу через караульное помещение вниз, в казематы подземных складов порта «Южный Найт Сити».

Механические погрузчики завозили контейнеры по скрипящему трапу небольшого беспилотного грузового судна. Джон шел мимо рядов металлических бочек и пластиковых ящиков, увешанных наклейками и голограммами владельцев, в сторону пандуса, к которому три врача направляли антигравитационные носилки. На них, подключенная к приборам жизнеобеспечения, лежала Элизабет, лицо которой было замотано медицинскими синтетическими бинтами. Он поравнялся с врачами:
- Как она? - спросил он у первого, с кем встретился глазами. Обгоняя медленный шестилапый робот-погрузчик, вся процессия начала подниматься по пандусу.
- Все хорошо, - жизнерадостно ответил медик, - сотрясение, перелом носа, несколько выбитых зубов, большая гематома. Плевое дело - за две недели полностью реабилитируем, даже внешность так отреставрируем - и не вспомнит.
-Дудки, - слабо прохрипела больная, схватив кистью зафиксированной руки Джона за куртку. - Такое не забудешь. - Джон поразился, насколько изменился ее голос - это уже был голос женщины, повидавшей в своей жизни много плохого. Но, он отметил не без радости, с некоторой долей надежды. - Подождите, - прошептала она, - что со мной будет?
- Тебя вылечат, - сказал, остановившись, Джон. Он откинул капюшон, и теперь холодный ветер трепал его короткие волосы, - и ты останешься у нас. Твоя подруга мертва, твой отец подписал с нами контракт. Ты в него включена.
- Почему? - слезы боли и огорчения потекли по ее щекам, - почему все всё решают за меня? Я что, особенная? У меня больше генетических цепочек? Я носитель уникального органа, или что? Что со мной не так? - ее рука вцепилась в куртку Джона и сильно сжала ее.
- Не в этом дело, - он взял ее руку, - дело в твоем отце. У него есть одна проблема - ты. Он слишком любит тебя, и скорее допустит переход к бандитам и эксперименты над людьми, чем хоть малейший вред тебе. Ты - вся его жизнь, и ты, хочешь того или нет, являешься самым ценным приложением к его контракту.
Рука Элизабет безвольно упала на чистую простынь, она закрыла глаза и позволила врачам унести себя в трюм.
- Не очень-то ты был тактичен, - проговорил его друг, выскакивая, как голограмма-реклама, из-за контейнеров на палубе. - Пойдем, командор на носу корабля, Рино отчитывает за то, что он опять кучу народу положил почём зря. И тебе сейчас тоже достанется.
Пройдя на нос, Шорти увидел около бухты каната невысокую фигуру в длинном плаще до земли. На шее человека был шарф. Яркий прожектор освещал его волевое заостренное лицо, а рядом стоял возвышающийся над ним на целую голову коротко стриженый человек в одной футболке, заправленной в штаны. На ремне висел боевой нож. Человек в плаще держал ладонь левой руки на могучем бицепсе бойца и что-то ему говорил.
- А, вот и ты, Джон, - сказал тот, кого, видимо, Сэм назвал командором, когда Шорти поднялся по трем ступеням. - Скажи мне, как себя чувствуешь?
- Да нормально, командор, - сказал парень. Ростом он уступал своему командиру, но был несколько плотнее и шире. - Мне девчонку жаль. Медики сказали, что она встанет на ноги через две недели, но мысль о том, что она всегда являлась и сейчас является лишь пунктом в контракте своего отца, а сама по себе никому не интересна, ее угнетает.
- Здесь есть, отчего огорчиться. Скажи, люди, которые отправились на тот свет от твоей руки, действительно заслуживали смерти?
- Да я как-то не задумывался, командор. Я был один, времени думать не было. Я подумаю потом, после всего.
- Ты не сможешь подумать потом, друг Джон, - покачал головой человек, - потому что даже сейчас уже слишком поздно. Потому что эти люди уже мертвы. Каковы бы ни были твои измышления, они не вернут их обратно к жизни. Смерть - это то, что никак нельзя исправить. Ты должен подумать об этом. В чем твое главное отличие от мясника, бездумно покалечившего бедную девушку? Но это долгий разговор - он не для палубы. Даже не разговор, это больше похоже на размышление. Для тебя одного. А сейчас пройдемте, господа, в мою каюту - я предлагаю отметить завершение операции. Не считая некоторых шероховатостей, оно все-таки было успешным - все наши цели были достигнуты.
По дороге в каюту командора Джон был особенно задумчив. Он не замечал суеты в доках, холодного ветра, крика моряков. Он размышлял о произошедшем. Когда-то давным-давно он приучил себя не бояться боли, смерти, ран. Он шел в сражение, заранее думая о себе, как о мертвом, и отрешившись от себя. Но сейчас, стоя над этой девчонкой, он подумал, что сражение с киборгом было особенным. Пожалуй, это было его главным сражением - в нем уже недостаточно было умереть. Смерть не изменила бы ничего, и все, за что он сражался, исчезло бы, сделав его прошедшую жизнь пустой и никчемной. В этом, главном для него, сражении единственным выходом могла быть только победа, победа любой ценой: выбор без выбора, когда смерть - всего лишь еще одна форма позорного поражения. Но невольно он думал о том, что легко мог бы избежать и смерти двоих охранников в коридоре. Просто ему оказалось проще убить их, чем возиться с более гуманной нейтрализацией - вот и все, хотя эти люди ни в чем не были виноваты и ничего ровным счетом не сделали ни ему, ни девушке. Просто оказались в неудачном месте в неудачное время. Подвернулись под руку. И тут командор тоже был прав - ему придется еще долго сражаться с самим собой за понимание ценности человеческой жизни.

@темы: киберпанк, писанина

01:40 

Главное сражение - часть 1.

Главное сражение.

Калитка чугунной ограды со скрипом закрылась, выпустив последнего посетителя. Cтарый магнитный замок щелкнул, и охранник Хуан Медрано, глубже натянув капюшон своего непромокаемого плаща, поправил пистолет-пулемет на плече и быстро пошел к главному входу в Святую Церковь Господа Бога. Был дождливый мартовский вечер в Найт-Сити. К югу через дорогу сквозь пелену дождя смутно виднелись огни «Ла Круа», ресторана, занимающего целый квартал и расположившегося в бывшем католическом храме. Виднелись небоскребы-близнецы «Мерилл, Асукага и Финч», занимающие целый квартал к востоку от храма. Даже под этим надоедливым дождем охранники с собаками не оставляли свой пост и ходили по периметру территории, занимаемой башнями.
Хуан бесшумно открыл огромные двустворчатые двери храма и вошел внутрь, затем двери так же бесшумно закрылись. К северу и западу церковь огибал двухэтажный длинный ресторан «Дух Императоров» - самый дорогой ресторан Найт-сити. Между оградой храма и задним ходом ресторана находился узкий переулок, шириной в полтора шага. В нем всегда чисто, потому что уборщикам мусора ресторан платил исправно, и темно - горели только яркие светильники в стальных сетках над дверьми черных ходов.
Около поворота в этот переулок остановилось такси. Прошло несколько секунд, задняя дверца открылась. Такси слегка приподнялось, когда из него вышел огромный человек в длинном плаще с капюшоном. Темнело, и лица под капюшоном не было видно. Человек был высок и широкоплеч. На улицах и авеню было спокойно и человек, повернув голову направо, затем налево - так, как будто он собирался дорогу перейти, например - свернул в переулок между задней стеной ресторана и церковью. Из темноты он вынырнул уже под дверью заднего хода, освещаемый светом фонаря. Теперь стали видны длинный искривленный посередине нос, волевой подбородок и широкие скулы, а так же глаза неестественного синего цвета. Если нашелся бы человек, способный хорошо присмотреться, он бы заметил логотип изготовителя глаз. Под плащом виднелись горизонтальные пластины темно-синего бронежилета. Правая рука поднялась, и стало видно, что кисть у человека, а может быть, и вся рука, искусственная. читать дальше

@темы: киберпанк, писанина

00:01 

Интервью с командором

Огромный небоскреб новостной корпорации с трехмерным логотипом «Галактика 24» попирал дождливое небо. Всегда освещенный изнутри, он был местом работы и домом многих людей. Единственное место, которое никогда не освещается внутренним светом, как будто оно необитаемо - верхний этаж, но никто не обращает внимания на пентхаус новостной корпорации. У людей и так слишком много забот. Этот этаж - самый большой секрет огромного здания новостей.
В полной темноте верхнего этажа-студии «Галактика 24» находились двенадцать разумных созданий, когда-то бывших людьми. Прогресс в оцифровке сознания и программирования имитаторов личности привел к появлению конструктов - давней мечты людей о бессмертии. Человек может по разным причинам подвергнуться операции по извлечению сознания, но итог один - смерть биологического носителя: оцифровка всего пласта сознания и всех воспоминаний, привычек, образа речи, требовала очень большого времени. Мозг успевал умереть от недостатка питания и воды или перенапряжения, и тогда программа ставила точку, превращая личность в цифровой эквивалент, созданный из пластов памяти на момент смерти биологического носителя. Программа, имитирующая человека, думала как ее прародитель, разговаривала как исходный человек, помнила многое из жизни, и в этот момент стиралась грань между человеком и программой, которая становилась им. Взамен человек получал рай древних - бесконечное число виртуальных миров, в которых всегда светит солнце, дует легкий ветерок, еда не заканчивается. Пока он может платить за должный уровень виртуальной реальности.
Двенадцать директоров службы новостей управляли ей уже более семидесяти лет после смерти их физических тел, но этого никто не знал. Никто не знал, кто входит в совет директоров компании. Сейчас в виртуальном мире шло обсуждение, абсолютно недоступное непосвященным.
В прекрасном трехэтажном особняке из кирпича, с витыми металлическими решетками на окнах и заросшим густым плющом фасадом собрались директора компании. Их созвал Мастер - так они звали генерального директора, ибо он творил общественное мнение: манипулировал сознанием масс, направлял думы миллиардов людей в нужном направлении. У него была своя теория упорядочивания хаоса, который представляют собой массы людей.
В большой гостиной перед камином были расставлены полукругом одиннадцать высоких деревянных кресел с кожаной обивкой. В центре находился низкий столик с несколькими сортами напитков - от игристых вин до бренди, на серебряном подносе громоздились горкой фрукты. Одиннадцать людей в костюмах с бокалами в руках замерли, слушая стоявшего спиной к пламени камина Мастера. Он начал речь.
- Дамы и господа, я попросил вас прибыть из своих замков лично, потому что хочу поделиться новостью. Новая работница компании мисс Чарли Хилл только что передала нам на ознакомление материал, содержащий интересующее нас интервью. Заказчики будут довольны, и мы получим достаточные вознаграждения за наши старания, и продлим еще на несколько десятков лет техническую поддержку серверов с нашими конструктами.
Все заговорили - тихо, без лишних слов. «Как это возможно?», «Орден разрешил?», «Это неопровержимый материал», «Сенсация»!
А Мастер, меж тем, продолжал:
- Все давно уже ждут этого интервью - мы подогрели интерес общества. Теперь мы сможем очень хорошо заработать на рекламе в перерывах и продаже самих записей. Я позвал вас сегодня сюда, чтобы насладиться просмотром и подумать, как мы сможет выполнить просьбу заказчика и представить Орден с его истинным лицом маньяка и убийцы. Прошу вас.
Одна кнопка на старомодном пульте выключила освещение, плотные шторы закрылись так, что лучи света перестали проникать в комнату. Экран, спустившийся с потолка, заслонил камин. Между креслами появилось голографическое изображение.


читать дальше

@темы: киберпанк, писанина

14:16 

Очень тонкая грань

Я смотрел на лежавшую передо мной на столе пластиковую карточку Банка Тел - коричневую с двумя белыми полосами. На верхней написано имя, на нижней – штрих-код добровольного донора органов. Я, как любой дипломированный медик, имею лицензию на препарирование трупа, имеющего карточку Банка Тел, и уплата денег тому, кто притащил труп и выдал карточку, тоже входила в мои обязанности. Нельзя сказать, чтобы я был противником подобной системы - кто-то не платит налоги при жизни, зато после его смерти его органы помогут другим прожить дольше. Хотя, конечно, есть и обратная сторона - это сделало подпольную торговлю органами чрезвычайно прибыльным делом.
Притащивший труп парнишка в спортивной одежде завалился ко мне невовремя, как раз во время моего "обеденного перерыва". Я сидел в приемной - небольшом помещении бывшего магазина с восстановленным интерьером: я выгнал крыс, поставил новое стекло витрины, завез новую мебель. А после регистрации свей маленькой клиники у меня появились электричество и горячая вода, чего многие мои соседи остаются лишены. В общем, это место я мог назвать домом - тут я чувствовал себя наиболее спокойно. Мало кто знал о ходе в подвал, который я тоже восстановил, а там оборудование было посовременнее, чем в холле. В частности, помимо трехмерного принтера там был еще и аппарат по печати тканей. Я напечатал себе великолепный кусок говядины, зажарил его на решетке, затем купил у местных арабов на рынке свежих овощей со скидкой, сделал салат, развел пюре из синтезированного концентрата, и ел все это. А помимо этого, я нажал на линзы своих искусственных глаз, имитирующих роговицу, повернул их и снял. Потом к очень тонкому гнезду в каждом глазу спереди подсоединил провод от зарядного устройства – глаза немного разрядились, а тут парень без стука входит и вносит посреди гостиной труп с тремя явными пулевыми отверстиями в груди и кладет мне карточку Банка Тел в ожидании положенного вознаграждения. Было заметно, что ему было неловко находиться со мной в одном помещении, и я понимал, что завтра плавный ручеек слухов перерастет в полноводный поток россказней обо мне, текущий по округе. Про меня слишком много говорят.
Глаза - отдельная история, разделившая мою жизнь на "до" и "после". Строго говоря, жить, а не существовать, я начал в сорок лет, когда жизнь в спальном районе, покрывающемся плесенью и разрушением, окончательно мне опостылела. И я, наконец, решился вложить кое-как накопленные деньги в свое будущее и заплатил за обучение в университете. Я сейчас вспоминаю, как жил тогда вблизи огромных экобашен и мечтал о жизни высоко-высоко - над смогом, вонью и пылью города, над полицейскими квадрокоптерами, патрулирующими улицы, над шумом регулярных перестрелок арабов с неграми и друг с другом. Поступил, отучился, даже жил в отведенных мне помещениях как раз в экобашне Каролинг. Гулял на этажах-парках, покупал фрукты и овощи на этажах с гидропоническими фермами и смотрел вниз сквозь огромные окна на город. Через шесть лет устроился в клинике, стал получать деньги, казавшиеся мне огромными, улучшая бойцов, воюющих за разных нанимателей по всему миру, богатеньким толстосумам делал пластические операции и омолаживающие терапии. Мое желание открыть собственную клинику оборвала случайность: однажды, неправильно смешав два реактива, я устроил маленький взрыв у себя в руке, облил лицо щелочной гадостью и лишился глаз. «Смешно», - думал я через сутки, лежа на больничной койке и ожидая операции, - «каких-нибудь сто лет назад был бы безнадежным инвалидом, а теперь мне через полчаса вставят искусственные глаза на время, пока растут мои собственные, а через неделю мне сделают пластику микромашины, которых я даже и не увижу. Месяц - и я снова полноценный член общества». Мои живые глаза так и ждут меня там, наверху. И я исправно плачу за их содержание каждый месяц.
Пока я привыкал к новым глазам, я размышлял о людях внизу, копошащихся вокруг фундамента экобашен и разбивающихся об них, словно прибой. Их жизнь была всем безразлична, их как будто и не было. Бегущие от бесконечных войн на Ближнем Востоке, в Африке и в самой Европе - на ее окраинах - они занимали то, что было никому не нужно - исторические кварталы, старые неработающие фабрики и устраивали жизнь как могли. Живущие в высотных зданиях вообще перестали нуждаться в этих людях, как мне иногда казалось. Ветряки под крышами, солнечные панели на крыше и вдоль стен, гидропонные фермы, ванны с одноклеточными водорослями, перерабатывающими органический мусор, подземное и воздушное сообщение между экобашнями - в таком доме можно было прожить всю жизнь, ни разу не ступив ногой на улицу. И я принял внезапное решение вернуться вниз, потому что я понял: тут я всего лишь рядовой сотрудник, хоть и зарабатывающий много, а там таких как я считанные единицы. Там реальность становилась настоящей, а действия приобретали критичную значимость. Говорят, у людей с "железом" внутри начинает ехать крыша, и никогда не угадаешь, куда она поедет. Порой психоз улучшенных людей принимает странные формы.
- Привет, Али, - сказал я, - ты зачем этого человека убил?
Я всех, похожих на арабов, называл «Али». Все они были одинаковы для меня - темноволосые, одетые в дешевые спортивные штаны, имитирующие своими значками знаки известных фирм-производителей, дешевые кеды, толстовки с капюшоном. А еще - все молодые, нет и тридцати: с их образом жизни дожить до сорока лет - большой подвиг. Парень смотрел на меня немного страдальчески и испугано. Мне было жаль их, ведь они не виноваты в том, что система такова, а они не могут вписать свой уклад жизни в ее требования.
- Я его не убивал, - говорил с очень заметным акцентом, значит - прибыл недавно, - я его нашел. Услышал выстрелы и нашел, и карточку. – Он нервно мялся с ноги на ногу в центре приемной, крутя головой и ни на секунду не останавливая быстрые взгляды своих черных глаз.
- Ну да, случайно. – Я нарочито шумно выдохнул, - Ты знаешь, что перед вскрытием я должен отправить его данные в полицию, потому жди тут, - я указал на кожаный диванчик в углу приемной, рядом со старой глиняной кадкой, в которой рос большой фикус. Напротив дивана был пластиковый белый столик с сенсорным экраном.
- Нет, спасибо. Неужели ничего нельзя сделать по-быстрому? - спросил он с сожалением. Как я понял, он совсем не хотел встречаться с полицией - они сразу его арестуют.
- Ну почему же, - парировал я, - руки-ноги у него целы. Если ты так торопишься, я, пожалуй, дам тебе пять сотен за каждую конечность, и проваливай себе на все четыре стороны.
Я со вздохом вытащил провода из глаз и вставил линзы на место, в один момент став похожим на самого обычного жителя этих районов. Поглядев на свое отражение в столе, я отметил между делом, что не очень-то теперь похож на выхолощенного доктора из экобашни. Недельная щетина, куртка, футболка, крестик. При взгляде на крестик, я вспомнил одно обстоятельство: вернувшись в эти трущобы, я увидел у местных жителей веру - кроме нее у них ничего и не было. Али, получив от меня наличные, еще какое-то время постоял в нерешительности, размышляя о чем-то: видимо, он пытался повернуть свою реальность под таким углом, чтобы в нее вписалось все, увиденное им тут. Но мгновенно испарился, когда я отключил голографический экран, скрывающий небольшую нишу в противоположной входу стене. В ней был старый робот-помощник, висевший в воздухе. Основное тело размером с три головы человека и пять манипуляторов, старательно оттёртые от ржавчины, выплыли из ниши, издавая тихий свист. Три сустава на каждой конечности отличали его от сверхновых роботов-ассистентов с конечностями на синтетических мускулах, но мне он нравился, как нравится человеку именно его, найденная и обогретая им, дворняга. Неказистый, но вполне подходящий для работы, он был найден мной на свалке около реки, давно вышедшей из своего бетонного русла. Мои друзья-техники починили находку - и вот теперь он со мной.
Я обернулся к лежавшему посреди гостиной телу, из которого на синтетические коврики еще вытекала кровь - он был убит совсем недавно. Странно, но к нему я не испытывал ничего - просто еще одна часть моей работы. Ни его прошлое, ни обстоятельства его смерти не занимали меня. «Черствею», - подумал я с каким-то сожалением.
- Ну что, - сказал я трупу, - пойдем-ка на стол, приятель. Пора тебе расстаться с конечностями и вообще всем, что еще может пригодиться живым. Ты же для этого никогда не платил налоги?..

Костюм. Сколько же людей делают себя нарочито одинаковыми, как будто отлиты на заводе. Все одеты с иголочки, с дорогими часами, в сверкающих лоском туфлях. Дорогие галстуки, золотые запонки - в общем, сразу понятно, у кого тут деньги. А чтобы еще и подчеркнуть, у кого тут власть, рядом обязательно должны торчать мордовороты, и, по возможности, полицейский. У меня в гостиной собрался самый цвет: "костюм", одна штука; три мордоворота, раньше они были бы в костюмах и темных очках - теперь они были в силовой броне; сзади стоял полицейский. Прошло всего полтора часа с момента сканирования штрих-кода мистера Трупа, а эти ребята уже прибежали ко мне, вернее – прилетели. Корпоративный аэродайн стоял на своих лапках на улице перед витриной магазина. Я и успел-то всего лишь просканировать труп, найти какой-то имплант, плотно прикрепленный к его позвоночнику, да разделить тело на части, а это непростая работа, ведь требуется все сделать так., чтобы все мельчайшие мышцы и сухожилия были целы - эти конечности другим носить. Я, кажется, даже начал догадываться, чем этих господ так заинтересовал мистер Труп – имплант был уж больно дорогой и редкий.
- Добрый день, господа. Я вас слушаю, - сказал я максимально дружелюбно. Если учесть, что я только-только успел снять кровавый фартук и перчатки и бросить их в переработку, у меня получилось не очень.
- Добрый вечер. Вот ордер, мсье Сольер, - сказал полицейский, включая голографический проектор на своем значке. Передо мной появилось трехмерное изображение бумаги с печатями и штампами. «Ишь ты» - подумал я, - «уже мое досье раскопали».
- Нам нужно тело, - проговорил Костюм. Кратко, просто, без лишних слов. Я оторвался от изучения ордера и посмотрел на Костюм. Лицо гладкое, даже слишком. Я полагаю, он сделал недорогую по его меркам операцию по удалению волос и теперь ему никогда не надо будет больше бриться. Лицо с тонкими чертами, на вид - лет пятьдесят, но что может сказать сейчас вид? Ему может быть намного больше. Ребята в доспехах хоть бы маски шлемов сняли, что ли. Абсолютные охранники. По большому счету, мне держать у себя труп того, в ком так заинтересованы корпорации, не было никакого интереса. Как говорится, с глаз долой - из сердца вон, но все-таки хотелось напоследок сказать свое слово.
- Ребят, я на этом потеряю не меньше десяти тысяч, между прочим.
«Подавитесь этим трупом и деньгами и убирайтесь», - хотел сказать я на самом деле.
- Эта сумма уже перечислена на ваш счет, - мгновенно отреагировал Костюм. Да, быстро же у него проблемы решаются.
- Приходите через час, - сказал я, - мне надо его расфасовать. - Молчание. Только Костюм смотрит, не моргая, прямо на меня, да у полицейского я заметил капельку пота, застрявшую между глаз на пути к кончику носа.
- Ребят, он только-только расчленен! Мне надо пойти, приготовить тело, убраться, в конце-то концов! - молчание. Он продолжает молча смотреть в упор, и я понимаю, что мне придется, черт побери, не попив чаю и не помыв руки, отправляться вот сию секунду делать дело.

Сегодня не мой день. Я понял это, когда через три часа после визита "высоких гостей" у меня в приемной появился темнокожий человек в совершенно невообразимом эклектичном костюме, да и в нем, кажется, были намешаны все расы на земле. Это – глава местной банды, которая держит эту улицу и все, на чем здесь можно заработать. Я ему ничего не платил, но исправно штопал его бойцов – таков был уговор. На одном из бесчисленных диалектов улиц его кличка переводилась, как Тигр Улицы – пафосное и простое прозвище, соответствующее его жизни. Мои глаза были прикованы к какому-то замысловатому переплетению проволоки, висевшему у него на шее на цепочке. Волосы, заплетенные в мелкие косы, длиной доходили ему до пояса, и они были украшены всевозможными колечками и вообще всем, что его сознание посчитало красивым.
- Привет, Доктор. К тебе приходили люди сверху, - для пущей значимости он поднял свой палец с длинным ухоженным ногтем, указывая в потолок.
- Привет, Тигр. И что? – спросил я, а про себя выругался. Тут не любят людей сверху, особенно в костюмах. Неприятное предчувствие кольнуло меня, но я отмахнулся от него.
- Ты работаешь на них, - сказано твердо, и так, как будто он меня в чем-то обвиняет.
- Ну да, - ответил я, - они пришли за телом, я им отдал. Все.
- Мне это не нравится. Мне не хочется, чтобы без моего ведома кто-то крутил с людьми оттуда какие-то дела. Полиция в мои планы не входит, а если сюда зачастит полиция, я буду расстроен.
- Знаешь, что я тебе скажу? Вы все прекрасно знаете, сколько людей я на ноги поставил, так что отвали от меня. – Я начинал сердиться.
- Ты говорил, что тебе не нравится у меня. Что ты хотел бы переехать поближе к собору, и местечко себе уже там нашел.
«А ведь и правда», - вспомнилось мне, - «говорил».
– Ну так вот. Ты переедешь до завтрашнего вечера, а мы устроим тут небольшое огненное очищение.
- Что?! Ты псих? – я совсем ошалел от услышанного. - Хорошо, я говорил такое, но позволь мне (я сделал ударение на этом слове) решать, что и когда делать. У меня внизу три больных, и их нельзя двигать. У одного скоро еще одна операция. Мне нужна неделя, не меньше.
- Завтра к вечеру, - осклабился бандит, сверкая мозаикой золота и стали на своих зубах.
Когда он ушел, я от бессильной ярости разбил стакан, швырнув его об стену. Не мой день.

читать дальше

@темы: киберпанк, писанина

Творчество

главная